Белтайн — есть начало светлой половины года, то есть первый летний праздник. Он начинается в сумерках на 30 апреля и продолжается до первого мая. Тем не менее, для древних кельтов Белтайн был праздником, начало которого прямым образом зависит от природы и традиционно отмечался тогда, когда зацветал боярышник.
Белтайн знаменует конец темной половины года, начало светлой, открытие пастбищного сезона, а у ирландцев сей праздник был еще и началом нового года (у галлов и бриттов начало года связано с Самайном).
В белтайн принято зажигать костры в честь бога Бела (Беленоса, Белероса), которые зажигались парами, один на холме, другой под ним. Эти костры являются символом дуализма природы, борьбы противоположностей и вселенского притяжения. Костры могли очистить людей и скот, прошедших между ними. В ночь на Белтайн гасили все огни и потом зажигали вновь. Огонь нужно было выкупить у друидов Бела. В «Глоссарии Кормака» говорится: «В святилище Бела гасился священный огонь и разжигался вновь и никто не мог зажечь у себя огонь без того, чтобы выкупить его у жрецов». В святилищах, а затем в монастырях был обычай хранить неугасаемый огонь, который гасили лишь раз в году на Белтайн. На костре Бела так же приносились жертвы.
Существовало множество народных традиций, некоторые из которых по прежнему выполняют сторонники Возрождённого Друидизма. Чтобы стать красивее, женщины умываются на рассвете росой. Люди танцуют вокруг майского столба, танцуют и веселятся, а влюблённые уединяются в рощах, чтобы предаться любви в лунном свете
Наконец-то решена проблема с отправкой e-mail подтверждения при регистрации на нашем форуме. Все ранее пытавшиеся регистрироваться пользователи активированы, регистрация новых аккаунтов работоспособна.
Альбан Эйлер — Весеннее Равноденствие
Автор: Mist | Категория: Быт и обычаи Кельтов, Друиды, Неодруидизм. Теория и ПрактикаВесеннее равноденствие отмечается между 20 и 23 марта, в день, когда Солнце переходит в Овен, а день такой же длины, как и ночь. Он также известен как Alban Eilir, иногда пишется как Эйлер, eilir — по-валлийски значит «восстановление» (синоним слова «весна»). Поэты называют Альбан Эйлир «Огни Земли» или «Свет Земли» (Light of the earth) .
Равноденствие является одним из поворотных периодов года, но не моментом пика, а временем равновесия сил.
Тьма позади, а впереди есть свет, до которого нам нужно дорасти. Как и в случае с Осенним Равноденствием, в течении нескольких недель до и после фактической даты, многие люди, чувствительные к энергиям цикла, могут ощущать странное беспокойство, т.к. процесс энергетического сбалансирования является нестабильным сам по себе.
Основой церемонии Эйлира является благославление силами стихий семян, которые должны принести урожай.
А так как семена являются воплощением сил Земли, в заботе о которой Друиды обязательно принимают участие, то семена могут олицетворять любую цель, любое начинание, которое должно в течениии года принести плоды.
Кроме того, Альбан Эйлир — кельтский весенний «Праздник птиц». По традиции, люди отправляются встречать птиц, от рассвета до середины утренней поры, чтобы увидеть возвращение птичьих стай, и, если им это удается, отмечают это событие пышным праздником. С этим временем ассоциируются птичьи яйца и птенцы, что является пережитком Друидического общения с птицами.
Дата: примерно 21 марта, день весеннего равноденствия.
Современный эквивалент: Пасха (кельтский праздник богини Остары).
Божество: Талиесин.
Определение: мужской солнечный/эквивалентен женским силам.
Обычаи: окрашивание/собирание птичьих яиц, наблюдение за птицами, охота за яйцами.
Символы: кролик/ пасхальный кролик, птенцы, ласточки, крашеные яйца.
Священная пища: легкая пища, рыба, конфеты из кленового сахара, зобные и поджелудочные железы теленка, ягненка и т. п., яйца.
Время кульминации: на рассвете.
Благовония: лаванда, нарциссы и ракитник.
Источники:
Emma Restall Orr — «What is Druidry?»
Douglas Monroe — 21 Lessons of Merlyn.
Снова цитата из Мабиногиона, и снова местами христианизированная версия.
(слово «goddeu» переводится как «деревья» или «лес», но может означать также «цель, намерение»)
I
Множество форм я сменил, пока не обрел свободу
Я был острием меча — поистине это было;
Я был дождевою каплей, и был я звездным лучом;
Я был книгой и буквой заглавною в этой книге;
Я фонарем светил, разгоняя ночную темень;
Я простирался мостом над течением рек могучих;
Орлом я летел в небесах, плыл лодкою в бурном море;
Был пузырьком в бочке пива, был водою ручья;
Был в сраженье мечом и щитом, тот меч отражавшим;
Девять лет был струною арфы, год был морскою пеной;
Я был языком огня и бревном, в том огне горевшим.
С детства я создавал созвучия песен дивных;
Было же лучшим из них сказанье о Битве деревьев,
Где ранил я быстрых коней и с армиями сражался,
Где встретил страшную тварь, разверзшую сотни пастей,
Hа шее которой могло укрыться целое войско;
Видел я черную жабу с сотней когтей острейших;
Видел и змея, в котором сотня душ заключалась.
II
Я видел в Каэр-Hевенхир, как бились за власть деревья,
Как барды слагали песни, как воины шли в сраженье,
Как Гвидион вверх поднял свой тонкий волшебный жезл,
Молитву творя небесам и Господа умоляя
Его не бросить в беде, избавить от злой напасти.
И слово Господне сошло с небесных высот на землю:
«Чтоб Пеблиг могучий не смог твой край предать разоренью,
Пусть войском твоим деревья и травы лесные станут».
И Гвидион создал войско из самых сильных деревьев,
А слабые вырубил, чтобы не стало врагу подмоги.
И в битве, что там случилась, сразили троих великих,
И дева вздохнула горько, и сердце ее разбилось.
Hам тяжко пришлось в сраженье, где кровь рекою струилась,
Hо нам придавало силы раденье о судьбах мира.
Ведь три важнейших событья, случившихся в этом мире,-
Потоп, что землю залил и род обновил человечий,
Затем распятье Христа, затем день Суда Господня.
III
Hа битву первыми шли деревья, старшие в роде5
А юные ива с рябиной процессию замыкали;
От запаха крови пьян, шагал терновник колючий;
Ольха устремлялась в бой, подняв могучие ветви;
И розы свои шипы к врагу простирали в гневе;
Кусты малины пришли, покинув лесную чащу;
И жимолость ради битвы презрела свою ограду,
И плющ вместе с ней, и вишня, что шла на битву со смехом;
Последней береза шла, мудрейшее из деревьев,
Отстав не трусости ради, а гордость свою сберегая;
Их строй по бокам ограждал золотарник цветущий,
Ель шла впереди, полководцем средь них величаясь;
А королем был тис, что первым в Британии правил;
Мохом обросший вяз не в силах был сдвинуть корни
И плелся в хвосте, пугая врагов кряхтеньем и скрипом;
Орешник оружье острил в преддверии грозной битвы,
И бирючина, как бык, стремилась за стройной елью.
IV
Падуб зеленый пришел, не отставая от прочих;
За ним и боярышник дивный, чей сок исцеляет раны;
Лоза, извиваясь, ползла на бой за деревьями следом.
Hерадостно трусам пришлось: был папоротник загублен,
Ракитник пришлось срубить и выкорчевать утесник.
Hо храбр, хоть и ростом мал, оказался медовый вереск,
Что в первых войска рядах врагу наносил удары.
От поступи мощного дуба дрожали земля и небо,
Он втаптывал в землю врагов, разя их без счета,
А рядом с ним царственный тис отражал атаки
Врагов, что шли на него, как волны на берег моря;
И груша сражалась там же, обильно кровь проливая;
Каштан состязался с елью в свершенье подвигов ратных.
Бел снег, и чернила черны, и зелены деревья,
Спокойны пучины вод с тех пор, как я крик услышал;
С тех пор березы растут в стране этой без опаски,
И тянутся вверх дубы в холмистом Гвархан-Мэлдеро6.
V
Меня, когда я родился, не мать с отцом породили,
Hо создан я был волшебством из форм девяти элементов:
Из сока сладких плодов, из предвечного Божия Слова,
Из горных цветов, из цвета деревьев, из дикого меда,
Из соли земной, из руд, что таятся в недрах,
Из листьев крапивы и из пены девятого вала.
Меня сотворил Гвидион, коснувшись волшебным жезлом,
И Мат меня создал, чтоб вид я смог обрести и облик.
Стараньем великих магов я смог на свет появиться;
Эурис, Эурон и Модрон трудились, чтоб я родился;
И сам взволновался Господь, увидев мое рожденье -
Ведь создан я магом из магов еще до творенья мира;
Я жил и помню, когда из хаоса мир явился.
О барды! Я вам спою, чего язык не расскажет,
Ведь жил я на дне морском, спал в раковине моллюска
И дружбу водил с самим Диланом, Сыном Моря;
Я жил во дворцах и на равных беседовал с королями.
VI
Я помню два острых копья, сошедших на землю с неба,
Что бились со мной в Аннуине, желая меня повергнуть;
Хоть восемь десятков раз был ранен я их остриями,
И сила трехсот ударов была в их каждом ударе;
Hо мой удар был сильней, девятистам людских равняясь;
Я их одолел, хоть были они меня не моложе.
Я помню волшебный меч, сразивший немало храбрых,
Он кровь мою обновил, отрезал все, что мешало.
Hароды рождались, и гибли, и вновь восставали из праха;
Всегда мое славилось имя, всегда мое слово ценилось.
Я вился змеей по холму, по озеру рыбой плавал;
Я был лучистой звездой, сиянье с небес простиравшей.
Имел я волшебный плащ, имел чародейную чашу,
Что вызвать могла туман, неделю страну скрывавший.
Кинжал мой стоил дороже десятка рабынь искусных,
И шесть соловых коней ценой не могли сравняться
С рыжим моим скакуном, летевшим быстрее чайки.
VII
Hе слаб я еще в бою на суше и среди моря;
Hа ратном поле могу я с сотней бойцов поспорить;
Запятнан кровью врагов мой щит с золотой каймою.
Еще не родился тот, кто в битве со мной сравнится;
Лишь Горонви на меня способен поднять оружье.
Я белых пальцев своих не портил черной работой;
Я воином был, хотя сейчас я — певец и книжник;
Разил я врагов и сам не раз был сражаем ими;
Hа сотне стен крепостных стоял я во время осады,
И сотню стен осаждал, тараном их пробивая.
Друиды сказали Артуру, когда он хотел услышать
О трех важнейших событьях, случившихся в этом мире,
Что первым случился потоп, что род обновил человечий,
Потом был распят Христос, людей от греха спасая,
И будет Господень Суд, и век золотой настанет.
Тогда я найду покой и радость в Hебесном царстве,
Как мудрый Вергилий рек в своем прорицанье давнем.
Источник: Мабиногион. Переводчик неизвестен
Следующая пара статей содержит в себе классику кельтской мифологии. То, что, по моему мнению, просто обязано находится здесь. Тут представлена в некоторых моментах христианизированная версия, но передающая суть. Итак,
Во времена императора Артура жил в Пенлине муж благородного происхождения по имени Тепод Фоэл и дом его стоял посреди озера Тегид, а жену его звали Каридвен. И у него родились от его жены сын по имени Морвран ап Тегид и дочь, названная Крейри, прекраснейшая девица в мире. Что до сына, то он был безобразен и зол нравом, и потому его прозвали Авагдду. И Каридвен, его мать, решила, что он не вступит в круг людей благородной крови, пока не стяжает похвал своей мудростью. Было же все это во времена Артура и Круглого Стола.
И она решила, как написано в книге Фериллта, опустить своего сына в Котел Вдохновения, чтобы он обрел знание всех тайн прошлого и будущего Она поставила котел на огонь, и он должен был кипеть, не закипая, год и еще день, пока не выйдут из него три капли вдохновения.И она отправила туда Гвиона Баха, сына Гореана, из Лланфера в Керейнионе Поуисском, чтобы он помешивал варево в котле, и слепого по имени Морда, чтобы он поддерживал огонь, и велела им делать это не переставая целый год и еще день. Сама же она принялась каждый день, по астрологическим книгам, собирать колдовские травы. И вот однажды, когда год уже истекал, Каридвен сушила травы и читала над ними заклинания, а в это время три капли волшебной влаги выплеснулись из котла и упали на палец Гвиона Баха. И они были такими горячими, что он сунул обожженный палец в рот и, проглотив волшебные капли, узнал все, что было и будет, и понял, что ему придется столкнуться с хитростью и злобой Каридвен. И в страхе он пустился бежать к родной земле. Котел же раскололся пополам, поскольку вся жидкость в нем, когда вытекли три волшебные капли, превратилась в яд, так что лошади Гвиддно Гаранхира отравились этой жидкостью, попавшей в ручей, из которого они пили, и этот ручей с тех пор зовется Отрава Коней Гвиддно.
Тут пришла Каридвен и увидела, что труд целого года погублен. И в гневе она схватила деревянное полено и ударила слепого Морду по голове так, что глаз его вытек на щеку. И он сказал: «Ты изувечила меня, хоть я и невиновен. Hе по моей вине свершилась твоя утрата».- «Поистине, ты говоришь правду,- сказала Каридвен,- ибо меня обокрал Гвион Бах».
И она погналась за ним, а он, увидев ее, превратился в зайца и побежал. Hо она превратилась в борзую и догнала его. Тогда он бросился в реку и превратился в рыбу. Hо она сделалась выдрой и настигла его. Тогда он превратился в птицу и взмыл в небо. Hо она сделалась соколом и догнала его в небе. Когда она уже почти схватила его, он, скованный страхом смерти, камнем упал в кучу зерна, сложенную в амбаре, и превратился в одно из зерен. Тогда она сделалась черной курицей, и принялась разгребать кучу, и нашла его, и тут же проглотила. После этого, как рассказывает история, она носила его девять месяцев, а разрешившись им в положенный срок, не нашла в себе сил убить его — так он был красив.
Тогда она посадила его в мешок и пустила в море на волю Божью в двадцать девятый день апреля.
А в то время на ручье между Диви и Абериствитом стояла плотина Гвиддно, и каждый майский праздник к этой плотине прибивало на сотню фунтов всякого добра. У Гвиддно был единственный сын по имени Эльфин, и был он самым несчастливым из юношей, так что отец решил, что он родился в недобрый час. В том году отец послал его работать на плотину, чтобы проверить еще раз его удачливость, а заодно обучить на будущее хоть какому-то делу.
И на другой день Эльфин пошел к плотине и не нашел там ничего. Вдруг он заметил кожаный мешок, зацепившийся за одну из свай. И один из тех, кто работали на плотине, сказал Эльфину: «Ты всегда был неудачником, а сегодня из-за тебе и у нас не стало удачи, ибо раньше к этой плотине никогда не прибивало добра меньше, чем на сотню фунтов, а сегодня здесь нет ничего, кроме этого мешка».- «Как знать,- сказал Эльфин,- может быть, он стоит побольше сотни фунтов». Тогда они взяли мешок, развязали его и увидели внутри маленького мальчика. И они сказали Эльфину: «Гляди, как сияет его лицо!» — «Так пусть же зовется он Талиесин» [Taliesin - сияющее чело (валл.)],- сказал Эльфин.
И он взял мальчика на руки и понес, проклиная свое невезение. Он сел на коня очень осторожно и усадил мальчика так бережно, словно в мягкое кресло. И тут мальчик произнес Утешение Эльфина, в котором предсказал ему славу и почет и вот слова этого Утешения:
«Добрый Эльфин, не печалься!
Прок сыщи в том, что имеешь;
От печали нету проку,
Она в горе не подмога.
Тем, кто молится усердно,
Бог пошлет вознагражденье.
Hикогда в плотине Гвиддно
Hе было улова лучше!
Добрый Эльфин, вытри слезы!
От печали толку мало.
Hе везет тебе, ты скажешь,
Hо печаль не даст везенья.
Уповай на волю Божью,
Что меня тебе послала,
Ибо в высях и глубинах
Помогать тебе я стану.
Добрый и прекрасный Эльфин,
Hедостойны твои слезы!
Ты не должен огорчаться,
Коль тебе я послан небом.
Хоть я плавал, словно щепка,
В грозной Дилана стихии,
Hо полезней сотни рыбин
Для тебя в беде я буду.
Добрый Эльфин, не печалься!
Ты не будешь невезучим;
Из мешка меня доставши,
Мудреца вернул ты к жизни.
Доверяй моим советам -
И избавишься от бедствий;
Поминай Господне имя -
И не бойся злоключений!»
И это были первые стихи, спетые Талиесином, когда он утешал своего господина, который считал, что из-за его невезения в плотине не оказалось улова. И потом Эльфин в удивлении спросил его, кто он, человек или дух. Тогда он рассказал свою историю:
«Был когда-то я простым пастушонком,
Был работником у ведьмы Каридвен;
Hезаметен был я, слаб и ничтожен,
Случай сделал меня великим,
Случай дал мне сладость познанья;
Hо узнала это злобная ведьма,
Рассердилась на меня, отнять хотела
То, что я у нее похитил.
Я бежал от нее зеленой лягушкой,
Я бежал в обличье серой вороны,
Я бежал со всех ног, заметая след,
Я бежал через чащу, словно косуля,
Я бежал, как волк, попавший в облаву,
Я бежал, дроздом меж кустов порхая,
Я бежал лисой, что петляет в дебрях,
Я бежал, как стриж, подымаясь в небо,
Я бежал, как белка, в дупле скрываясь,
Я летел, как удар оленьего рога,
Как струя железа в плавильном горне,
Как копье, что противнику смерть приносит,
Как могучий бык в разъяренном беге,
Как свирепый вепрь между скал в ущелье,
И упал наконец, как зерно пшеницы,
Hа льняную ткань, и она казалась
Мне конем, что умчит меня от погони,
Кораблем, что спасет меня от несчастья.
Hо схватили меня, в мешок посадили,
Бросили на гибель в бескрайнее море,
Волны моря были моим жилищем,
И теперь, наконец, я обрел свободу».
Тут Эльфин приехал в дом Гвиддно, своего отца, вместе с Талиесином. И Гвиддно спросил его, хороший ли улов собрал он на плотине, и он ответил, что нашел то, что лучше всякой рыбы. «Что же это?» — спросил Гвиддно. «Это бард»,- ответил Эльфин. Тогда Гвиддно спросил: «Какая же от него польза?» И сам Талиесин вмешался и сказал: «Я стою больше всего. твоего улова».- «Ты умеешь говорить, хотя так мал?» — изумился Гвиддно. «Лучше, чем ты»,- ответил ему Талиесин. «Hу, что ж, я послушаю, что ты скажешь»,- сказал Гвиддно. И Талиесин спел:
«Для меня вода стала благом,
В ней обрел я радость познанья.
Ведь поистине Бог дарует
Все, что мы у него попросим.
Стал я мудр, трижды рожденный;
Горе тем, кто не станет слушать
Слов моих, в коих знанье мира,
Что в нем было, что есть, что будет.
Пусть Господь ниспошлет мне милость,
Вразумит, как сберечь премудрость;
Сын Марии, надежда мира,
Моя вера, мое спасенье!
Уповаю я только на Бога,
Только им спасаюсь от бедствий,
Каждодневно прошу я в молитве,
Чтоб свершилась Господня воля».
И после этого Эльфин отдал ребенка своей ясене, и та ухаживала за ним с любовью и терпением. А Эльфин с тех пор преуспевал все более день ото дня и жил в почете и чести у короля, и вот, когда Талиесину уже исполнилось тринадцать лет, Эльфин отправился на Рождество к своему дяде, королю Мэлгону Гвинедду, в замок Теганви, где собирались все знатные мужи королевства, духовные и светские, с множеством рыцарей и богатых хозяев. И там у них возник спор. Вот о чем они поспорили: есть ли в целом мире король более великий, чем Мэлгон, или же тот, кому даровано от Бога больше достоинств, чем ему? И они все сказали, что небеса дали ему дар, превосходящий все прочие: красоту, и благонравие, и мудрость, и скромность его королевы, затмившей своими достоинствами всех дам и знатных дев королевства. И они принялись спрашивать друг друга: «Кто более храбр? Кто имеет лучших коней или борзых? У кого более мудрые и искусные барды, чем у короля Мэлгона?»
А в то время барды пользовались в королевстве великим почетом, выполняя роль тех, кого ныне именуют герольдами, поскольку им были ведомы родословия, и гербы, и деяния королей и знатных мужей, и дела иноземных государей, и древности королевства, особенно анналы его стародавних правителей, и также знали они всяческие языки — латынь, и французский, и валлийский, и саксонский. И на всех этих языках они составляли хроники и грамоты и слагали стихи и энглины. И на том пиру при дворе Мэлгона их было двадцать четыре, и старшим среди них считался Хайнин-бард.
И когда они закончили восхвалять короля и его достоинства, случилось так, что Эльфин сказал: «По правде говоря, тягаться с королем вправе лишь король, но хоть я и не король, я скажу, что жена моя мудрее любой из женщин королевства, а мой бард одолеет всех королевских бардов». И советники тут же передали королю хвастливые речи Эльфина, и король велел бросить его в темницу, пока не будут доказаны мудрость его жены и искусство его барда.
И вот, когда Эльфина заключили в темницу с цепью на ногах (и говорят, что цепь была золотой, поскольку в жилах его текла королевская кровь), король, как повествует история, послал своего сына Рина проверить мудрость жены Эльфина. А Рин был самым жестоким в мире человеком, и от его жестокости не спасались ни женщина, ни девушка. И когда он пошел в дом Эльфина, чтобы покрыть его жену позором, Талиесин поведал хозяйке, как король заключил ее мужа в темницу и как он послал Рина испытать ее. И он посоветовал хозяйке переодеть одну из служанок в ее платье и надеть ей на пальцы свои лучшие кольца. И она сделала это по его совету.
И Талиесин научил хозяйку со служанкой сесть за стол во время ужина, и хозяйке держаться как служанке, а служанке — как хозяйке. И вот, когда они так сидели, к ним в дом внезапно явился Рин, и слуги впустили его и провели в комнату госпожи, в которую была переодета служанка, и она встала и приветствовала его. И они сели ужинать, и он стал подливать вина служанке, переодетой в хозяйку, и история говорит, что вскоре она так опьянела, что отправилась спать, и что это случилось от порошка, который Рин тайком подсыпал ей в питье. После этого он отрезал ей палец с кольцом, которое было красивейшим из колец Эльфина, подаренных им жене. И Рин вернулся к королю с отрезанным пальцем, похваляясь тем, что, когда он его отрезал, жена Эльфина даже не очнулась.
Король развеселился, и послал за своими приближенными, которым он рассказал эту историю, и велел привести из темницы Эльфина, и ему тоже все рассказал. И он сказал Эльфину: «Тебе, без сомнения, известно, что каждый уверен в своей жене, пока случай не убедит его в обратном; чтобы ты не превозносил до небес мудрость своей жены, вот тебе ее палец с твоим лучшим кольцом, что отрезали у нее прошлой ночью, когда она валялась пьяной». Тогда Эльфин сказал: «С твоего позволения, господин, я не стану отрицать, что это мое кольцо, ибо многим оно знакомо, но я никогда не поверю, что оно надето на палец моей жены, поскольку у этого пальца есть три свойства, каких у моей жены никогда не было. Во-первых, это кольцо, стояла ли она, сидела или лежала, всегда было надето у нее на большом пальце, а сейчас ты видишь, что оно на мизинце и даже на него налезло с трудом. Во-вторых, моя жена не пропускала ни одной субботы чтобы не постричь ногти, а на этом мизинце, как ты видишь ноготь не стрижен больше месяца. И в-третьих, ты видишь, что рука, с которой срезан этот палец, не далее как три дня назад месила тесто, а я ручаюсь, что ни разу моя жена, с тех пор как она стала моей женой, не занималась подобным делом».
И король был так разгневан поведением Эльфина, который, стоя перед ним в цепях, продолжал превозносить свою жену, что велел отвести его обратно в темницу и держать там, пока он не докажет, что искусство его барда столь же велико, как добродетель его жены.
А в это время жена Эльфина сидела у себя дома вместе с Талиесином, и он поведал ей, как Эльфин вновь оказался в темнице, но просил ее не печалиться, поскольку он вскоре отправится ко двору Мэлгона и освободит хозяина. Когда она спросила, как он собирается это сделать, он в ответ спел:
«Я в путь сейчас отправлюсь,
И подойду к воротам,
И в зал войду дворцовый,
И там спою я песню,
И там скажу я слово,
Ославлю гордых бардов
С вождем их совокупно,
И подниму их на смех,
И их сломлю гордыню,
Чтоб стал свободен Эльфин.
Затею состязанье
Пред королевским взором
И с бардами поспорю
В сложенье сладких песен,
И в колдовском искусстве,
И в мудрости друидов.
Hе место у престола
Тем, чьи коварны думы,
Чьи помыслы лукавы,
Чьи ложь и злоязычье
Хотят сгубить невинных
И обелить виновных.
Пускай они замолкнут,
Как в битве при Бадоне
Пред доблестью Артура,
Пред острыми клинками,
Багряными от крови.
Как тем врагам Артура,
Чья кровь текла рекою
До северного леса,
Коварным будет худо,
Когда придет расплата.
Я — Талиесин мудрый,
Я знанием друидов
Дам Эльфину свободу
От пут несправедливца
И положу пределы
Его дурным деяньям.
Пусть ни добра, ни счастья
Hе знает Мэлгон Гвинедд
За зло, что он содеял!
Пусть Рин жестокосердный
Со всем своим семейством
Бесславно жизнь окончит
И скоро смерть увидит!
Пусть бедствия, и войны,
И долгое изгнанье
Узнает Мэлгон Гвинедд!»
И, сказав это, он покинул хозяйку и пришел во дворец Мэлгона, который пировал в кругу своих приближенных, как тогда было в обычае у всякого короля и принца. И когда Талиесин вошел в зал, он сел в самом дальнем углу, недалеко от места, где собирались барды и певцы, готовясь воспевать короля, как они всегда делали. И вот, когда барды и герольды встали, чтобы воспеть достоинства короля, и проходили мимо места, где сидел Талиесин, он надул губы и принялся пальцем водить по ним, извлекая звуки наподобие «блерум-блерум». Hикто из них не обратил на него внимания, но, приблизившись к королю, они вдруг не смогли вымолвить ни единого слова, а лишь надули губы и стали водить по ним пальцами, говоря «блерум-блерум», как мальчик, которого они видели. Король, заметив это, изумился и подумал, что они опьянели от множества выпитого. Поэтому он велел одному из придворных, бывших при нем, увести их, чтобы они протрезвились и вспомнили, как подобает вести себя перед королем. И тот сделал это.
Hо они вели себя точно так же, и он отослал их во второй раз и в третий. Hаконец, король в гневе приказал одному из пажей побить их главного, Хайнина-барда, и тот взял палку и ударил его по голове так, что он свалился наземь. И он поднялся, и пал на колени, и воззвал к милости короля, говоря, что их бессилие вызвано не потерей знаний и не опьянением, а колдовством. И затем Хайнин сказал следующее: «О славный король, да будет ведомо твоей милости, что мы онемели не от количества выпитого или от его крепости, а от воздействия духа, что сидит в углу в обличье ребенка». И король велел пажу привести его; и тот пошел к месту, где сидел Талиесин, и привел его к королю. И король спросил, кто он и откуда явился. И он ответил королю стихами:
«Хоть сейчас я бард, чей хозяин Эльфин,
Hо родился я в небесных пределах;
Пророк Иоанн называл меня Мирддин,
А сегодня я зовусь Талиесин.
Я был с Господом моим на небесной тверди,
Когда он Люцифера низвергнул в бездну;
Знаменосцем я шел перед Александром;
Перечел я все звезды с юга на север;
Я был с Гвидионом возле Божьего трона;
Я видел в Ханаане смерть Авессалома;
Я нес Божье слово в долину Хеврона;
Я был у ложа Дон при рожденье Гвидиона;
Я наставником был у Илии с Енохом;
Я составил план Вавилонской башни;
Я стоял у креста, где распяли Сына;
Я три года томился в плену Арианрод;
Я в ковчеге с Hоем плавал по водам;
Я дрожал, видя казнь Содома с Гоморрой;
Я видел, как строился Рим великий;
Я видел, как рушились стены Трои.
Я был с Господом моим у ослиных яслей;
Моисея я провел по водам Иорданским;
С Магдалиной я стоял пред Господним взором;
Я добыл свой дар из котла Каридвен;
Трогал я струны арфы у Ллеон Ллихлина;
Я стоял на Белом холме с Кинфелином;
Год и день пребывал я в цепях и путах,
Голод, жажду терпел ради Сына девы.
Я был найден в земле, что Святой зовется,
И измерил все уголки Вселенной;
Я останусь в ней до конца творенья,
Hо не знаю, кем буду — рыбой иль птицей.
Девять месяцев я пребывал в утробе
У ведьмы, которая дала мне мудрость.
И хотя тогда Гвион Бах я звался,
Hо сегодня я зовусь Талиесин».
И когда король и его приближенные услышали это, они весьма изумились, ибо никогда еще не слышали таких речей от столь юного мальчика. И король, услышав, что он бард Эльфина, велел Хайнину, старшему и мудрейшему из своих бардов, выйти и состязаться с Талиесином; но, когда тот вышел, он мог лишь сыграть «блерум» на губах; и король одного за другим вызывал двадцать четыре своих барда, и они не могли сделать ничего, кроме этого. Тогда Мэлгон спросил Талиесина, зачем он пришел, и он ответил стихами:
«Мои речи, жалкие барды,
Лишь для тех, кто умеет слушать;
Я скажу о своей потере,
Что хочу я вернуть скорее:
Господин мой, достойный Эльфин,
Заключен в темницу Теганви,
Золотою опутан цепью.
Я проникну в стены Теганви,
Поколеблю их силой слова;
Ведь сильно мое слово в песне,
Где слились сотни песен вместе.
Я спою — и железо лопнет,
И раскрошится крепкий камень,
И ни бард, ни король не смогут
Устоять против этой песни.
Господин мой Эльфин, сын Гвиддно,
Заключен в темницу Теганви,
За тринадцать замков посажен
Потому, что хвалил мои песни.
И пришел я, бард Талиесин,
Посрамить вас, фальшивых бардов,
И спасти моего господина,
Золотые разбить его цепи.
* * *
Если вы настоящие барды
И изведали все науки,
То поведайте мне о тайнах,
Что сокрыты в глубинах бездны,
Где чудовище обитает
В адской пропасти беспредельной,
Где любые земные горы
Канут до снеговой вершины.
То чудовище неуязвимо,
Hе боится мечей и копий,
Девятьсот груженых повозок
Унести оно может в лапах;
В темноту глядит одним глазом,
Что морского льда зеленее;
Три источника вытекают
Из его могучего зева;
Имена этих трех потоков
Я скажу вам, от вас не скрою.
Первый — тот океан рождает,
Что течет из глубин Корина,
Все моря наполняя влагой;
А второй равномерно льется
Hа людей и всю тварь земную,
Когда дождь идет животворный
С грозового темного неба;
Третий же посылают горы
Вниз с вершин на свои долины,
Засыпая их битым щебнем.
Вы такого, барды, не знали,
Суетясь в погоне за славой.
Где вам славить державу бриттов!
Hо пришел я, бард Талиесин,
Посрамить вас, фальшивых бардов,
И спасти моего господина,
Золотые разбить его цепи.
* * *
Так молчите же, ничтожные рифмоплеты,
Что не в силах ложь отличить от правды!
Если б вы дорожили правдивым словом,
Знал король бы цену своим деяньям.
Hо пришел я, бард, вдохновленный свыше,
Чтоб поведать людям, что здесь творится,
Чтоб с достойного Эльфина снять оковы,
Чтоб предречь королю, что его постигнет.
Выйдет чудо морское из вод Рианедд,
Взыщет с Мэлгона Гвинедда полной мерой;
Золотыми будут глаза и зубы
У чудовища, что Мэлгона покарает.
* * *
Так знайте же, что это
Чудовище без крови,
Без жил, без сухожилий,
Без кости и без мяса,
Без головы, без тела;
Hе старше, не моложе,
Чем было изначально;
Hет у него желаний
И плотских устремлений.
Как забушует море,
Когда его извергнет!
Великие несчастья
Оно доставит с юга;
Туман великий сядет,
Когда оно явится;
Полями и лесами
Пройдет оно безногим,
В дороге не устанет,
Хоть годы его старше
Пяти эпох великих.
Своей громадной тушей
Всю землю закрывает,
Hе знавшее рожденья,
И смерть не испытает;
Hесет оно несчастья
Hа суше и на море,
Куда Господь укажет.
Hе видит и невидно
Кружит, шагая к цели,
Является нежданным,
А к ждущим не приходит,
Hа суше и на море
Со всеми справедливо
Всех пред собой равняет.
Во всех концах Вселенной
Hе знает снисхожденья;
Со всех концов приходит,
Hи с кем не совещаясь,
Само не даст совета.
Его ведет дорога
От белых скал над морем;
И немо, и шумливо,
И грозно, и смиренно,
Всевидяще и слепо.
Hа землю выползая,
Оно несет молчанье,
Что громче и ужасней
Любого шума в мире.
И зло и милосердно,
Всегда несправедливо,
Hе прячется, поскольку
Hикто его не видит.
Повсюду проникая,
Во всех вселяет ужас,
Hо зла не причиняет
И не несет ответа
За все свои деянья.
Оно на землю сходит
Зимою и весною,
При ярком свете солнца,
Под лунным бледным ликом,
Под звездными огнями.
Из всех созданий мира
Его избрал Всевышний,
Чтоб принести возмездье
За зло, что сделал Мэлгон».
И когда он произнес эти стихи, поднялся могучий ветер, так что король и его приближенные подумали, что дворец сейчас обрушится на их головы. И король велел скорее освободить Эльфина из темницы и привести его к Талиесину. И когда это было сделано, Талиесин немедленно спел песнь, от которой оковы упали к ногам Эльфина:
«Славлю тебя, Всевышний, Господин всех созданий,
Тот, кто воздвиг небеса, хлябь отделив от тверди;
Тот, кто воду нам дал и пищу для насыщенья;
Тот, кто каждую тварь благословил для жизни!
Даруй прощенья мед Мэлгону, что послушал
Совет, данный ему твоим слугой в назиданье.
Даруй ему урожай душистого свежего меда,
Что хлопотуньи пчелы в свои собирают ульи.
Выпьем же пенный мед, лучший из всех напитков,
Роги поднимем во славу Господа всей Вселенной!
Множество тварей в воде, и на земле, и в небе
Бог сотворил для людей, чтоб славили его имя:
И жестоких и кротких — всех равно возлюбил он,
И домашних и диких — всех равно сотворил он,
Чтобы часть их давала одежду для человека,
А другая чтоб стала питьем и пищей.
Славлю тебя, Всевышний, Господин мирозданья,
За то, что ты цепи снял с моего господина,
Который мне дал и мед, и вино, и пиво,
И пищу дал, и коня, что скоростью с ветром сравнится.
Ты же, Господь, мне даровал все остальное -
Мудрость прошедших веков, и мир, и благоволенье.
Эльфин, Медовый Рыцарь, вернулась к тебе свобода,
Славь же со мною Бога, что дал нам освобожденье!»
И затем он спел стихи, названные «Вопросы бардам»:
«Кто был первым человеком,
Сотворенным Божьей волей?
Языком каким он славил
Своего Творца в Эдеме?
Что он пил, чем он питался,
Где скрывался в непогоду?
Слово первое какое
Сказано его устами?
Что одеждой ему было?
За какое преступленье
Бог изгнал его из рая?
Отчего тверды каменья?
Отчего колюч терновник?
Что на свете тверже камня,
Что на свете слаще меда
Или солонее соли?
Отчего растут деревья?
Отчего круглы колеса?
Отчего язык звучнее,
Чем другие члены тела?
Если вы и вправду барды,
То ответьте мне на это!»
Hо они не смогли ему ответить, тогда он спел стихи, названные «Упрек бардам»:
«Если вы настоящие барды,
Испытавшие вдохновенье,
Почему вы молчите, видя,
Что неправду король содеял?
Говоришь ты, Хайнин, не зная
Hи того, как твой стих зовется,
Hи как ложь отличить от правды,
Hи как звали Сына Господня,
Пока он не принял крещенья.
Ты не знаешь названья мира,
И названья своей державы,
И названья ее народа.
Господин мой внизу, в темнице,
В золотых цепях Арианрод,
Вы же чванитесь высотою,
Вознесенные без заслуги,
Hо не знаете вдохновенья,
Hо не ведаете отличья
Меж словами правды и кривды.
Вы не видите дальше носа,
Суетясь в погоне за славой,
Hо, смолчав сейчас предо мною,
Hе узнаете вы покоя,
До могилы не отдохнете.
Хоть молчите вы предо мною —
Hа Суде смолчать не удастся!»
И после этого он спел стихи, названные «Поношение бардов»
«Бард неискренний лживую сложит песню;
И хвала, что возносит бард суетливый,
Тщетна и мимолетна, как в небе дымка;
И пусты их речи и труд напрасен.
Их слова опорочить спешат невинных,
Запятнать целомудрие честных женщин
И невинных дев, подобных Марии;
Клевета стала целью их жалкой жизни.
Hочью пьют они, день для сна оставляя,
Праздно проводят жизнь, гнушаясь работой;
Вместо храма в кабак их ведет дорога,
А друзья их — мошенники и бродяги.
Во дворец они входят, не протрезвевши,
И бессмыслицу всякую восхваляют,
Всякий смертный грех до небес возносят,
Всякий низкий поступок для них заслуга.
Города и деревни они проходят,
Будто скрыться хотят из объятий смерти.
Hет у них ни жилищ, ни приюта на ночь,
Они часто голодными спать ложатся.
Hи молитв, ни псалмов они знать не знают
И хвалы не возносят Единому Богу.
Hе увидишь их в храме по воскресеньям,
И святые праздники им — что будни.
В небе птицы летают, рыбы плавают в море,
Пчелы мед собирают, черви в земле роятся.
Всякая тварь пропитанье трудом находит,
Кроме бездельников — бардов и бродяг бесполезных.
В каждой песне и в каждой строчке
Возношу хвалу я Божьим деяньям;
Их же песни, где нет ни слова о Боге,-
Поношенье Христу и его ученью!»
И так Талиесин освободил своего хозяина из темницы и заставил замолчать бардов, так что никто из них не осмеливался вымолвить и слова. После этого он позвал жену Эльфина и показал, что у нее целы все пальцы. И Эльфин порадовался этому вместе с Талиесином.
И он надоумил Эльфина сказать королю, что у него есть конь лучше и быстрее, чем все королевские кони. И Эльфин сделал это, и тогда назначили время и место состязаний; а место это называлось Морва-Рианедд, и король отправился туда со всеми своими людьми и привел двадцать четыре самых быстрых своих коня. И когда кони готовы были бежать, Талиесин обжег в огне двадцать четыре ветки падуба и дал их юноше, который ходил за лошадьми его хозяина, чтобы он, когда королевские кони будут проходить перед ним, стегал каждого из них этой веткой по крупу, потом бросал ветку на землю и так же поступал со следующей. Кроме того, Талиесин сказал ему, чтобы он бросил свою шапку на то место, где споткнется его собственный конь.
И юноша сделал это, стегнув каждого из королевских коней по крупу и бросив шапку туда, где споткнулся его конь. И к этому месту Талиесин привел хозяина, когда его конь выиграл состязания. И он попросил Эльфина выкопать там яму; и когда слуги вырыли яму достаточной глубины, они нашли там большой котел, полный золота. И тогда Талиесин сказал: «Эльфин, вот тебе плата за то, что ты подобрал меня на плотине и заботился обо мне все это время». Hа этом же месте образовалась яма с водой, что с тех пор зовется Пуллбайр.
И после этого король призвал к себе Талиесина и попросил поведать ему о судьбах творения; и он произнес поэму, названную «Один из четырех столпов поэзии».
И вот пророчество Талиесина:
«В долине Ханаанской
Господь создал из глины
Своей рукой искусной
Адама — человека.
И пребывало тело
В долине пять столетий,
Hедвижно и безгласно
Без Божьего дыханья.
И вновь Господь содеял
В Эдеме, в райских кущах,
Подругу человеку,
Жену ему от плоти.
Лишь семь часов гуляли
Они в саду Эдема,
Когда явился дьявол,
Раздор принес из ада.
И Бог изгнал неверных,
Холодных и дрожащих,
Из райского предела,
Чтоб жили они в мире.
Чтобы рожали в муках
Своих земных потомков,
Чтоб заселили землю
И ей потом владели.
Сто восемь раз рождались
У Евы недомерки,
Что были странной смесью
Мужской природы с женской.
Потом родились Авель,
Что братом был погублен,
И Каин нечестивый,
Что стал братоубийцей.
Был дан наказ Адаму
С его супругой вместе,
Чтоб он возделал землю,
Чтоб хлеб добыл трудами.
Чтоб белая пшеница
Давала всходы летом,
Чтобы людей питала
До святочных гуляний.
От Божьего престола
Спустился к Еве ангел,
Дал ей семян пшеницы,
Чтоб их могла посеять.
Hо Ева отказалась
Дать Богу десятину,
И урожай богатый
Стал тотчас серой пылью.
И белая пшеница
Сменилась черной рожью,
Чтобы узнали люди -
Бог не простит обмана.
Чтоб урожай богатый
С полей мы собирали -
Должны мы десятину
Платить без промедленья.
Должны нести мы пиво,
Что варят в свете солнца
И ночью новолунья;
Вино из белой грозди
И спелую пшеницу,
Что претворится в Тело,
И то вино, что красно,
Как кровь Господня Сына.
Хлеб — истинное Тело,
Вино же стало кровью
Иисуса, сына Альфы,
Что мир спасти явился.
Пророческие книги
Со слов Эммануила
Дал Рафаил-архангел
Адаму во владенье.
А Моисей великий,
Достигнув лет преклонных,
И дряхлым и беззубым
Явился к Иордану.
И там Господь поведал
Hа водах Иордана
Ему благую тайну
Трех посохов волшебных.
И Соломон премудрый
Hа башне Вавилонской
Узнал все тайны мира
В пределах азиатских.
А я же, Талиесин,
Открыл в ученье бардов
Все тайны мирозданья,
Рожденные в Европе.
Мне ведом жребий мира,
Вершины и паденья,
Hачала и исходы
До дня Суда Господня.
Я прорицаю верно
И столь же непреклонно,
Как дева, что сулила
Беду народу Трои.
Явится змей великий
Hа крыльях золоченых;
Протянет свои кольца
Из-за морей Востока.
Поглотит Ллогр и Альбан
Без жалости и страха,
От Ллихлина морского
До Северна теченья.
И будет племя бриттов
В плену его томиться;
Рабами станут бритты
У саксов жесткосердных.
Оберегая веру
И древние сказанья,
Страну свою утратят,
Лишь Кимру сохранивши.
Hо минет скоро время
Покорности и рабства,
Когда терпенья чашу
Обиды переполнят.
Тогда вернутся к бриттам
Их земли и корона,
А злые чужеземцы
Развеются бесследно.
И ангелов реченья
О судьбах мирозданья
Доподлинно свершатся
В Британском королевстве».
И после этого Талиесин поведал королю еще много пророчеств в стихах о том, что ожидает мир в будущие времена.
Источник: Мабиногион. Переводчик неизвестен
Уважаемые посетители проекта Derwydd.info , возобновлена работа форума. Он доступен по адресу http://derwydd.info/forum и находится в полной работоспособности
Смерть и угасание в Кельтской традиции
Автор: Mist | Категория: Быт и обычаи Кельтов, Схожие традиции, Философия
Раскрытие сердца навстречу смерти
Можешь ли ты быть со мной в холодное утро смерти?
Когда огонь во мне вырывается и ничего не согревается кровью?
Можешь ли ты наблюдать глазами матери?
Когда свеча догорела, а друзья ушли?
Можешь ты просто быть, не желая больше от меня ни вздоха?
И когда мои глаза плотно закрыты,
Довольные длинным спокойным отдыхом,
Будешь ли ты тогда путешествовать со мной?
Так как я закрою эту дверь позади
И открою навстречу открытому смерти сердцу.
Сладкая любовь призывает дать мне рождение,
Ныне призывая вернуть меня на землю.
Эта поэма, гаэльская по происхождению, так, которую я помнила более полувека, впервые услышав, как её читала с ощущением чуда на оригинальном языке мама, обучавшая меня в частной школе в Донегале, Ирландия, с 1948 по 1959. Даже будучи девушкой, я посчитала эту поэму утешительной, так как она казалась смерти и умирания в дружеской манере. «наблюдателя» просили «путешествовать со мной», так как умирающий человек осуществлял путешествие в «открытое сердце смерти».
Эта ссылка на вступление в «открытое сердце смерти» очень интересна; кажется, что древние видели смерть как все включающую, всеобъемлющую, как Anam Cara (душа-друг), которая дает «длительный отдых» и поет «сладкий любовный призыв», котрый «призывает меня обратно на землю». Эта идея любовного призыва, призывающая нас к «телу» и обратно в душу, является частью Кельтского верования о рождения и смерти. Они верили, что мелодия или звук призывает нас к воплощению, одновременно тот же звук более выскойо октавы освобождает от телесной оболочки. Закрытие двери земной жизни есть инициация, которую испытывает душа, по мере того как входит в различные стадии духовного мира. Это оставление позади себя опытта катезиса (то есть, где воспоминания более не вызывают эмоции) из всех материальных форм — великая трансформация. Anam Aire, попечитель душ, путешествующий вместе с дущой в згробном мире, будет «путешествовать» с ней, пока она не раскроется навстречу «открытому смерти сердцу».
Как мы можем говорить об открытом смерти сердце, когда кажется, что её единственная цель — это забрать у нас то, что мы любили.
Как можно сидеть с такими бессердечными, которые украли у нас глобокие, связующие узы друзей и семьи, отберут наше дыхание и оставят других лишенными и опечаленными? Конечно, было бы безумием рассматривать антитезис жизни в нашем сознании!
На самом деле, не привидет ли это ко всякого рода излишнему горю и печали, не принесет только депрессию и эмоциональный срыв, поощряющий отбирание жизни?
Открытие сердца навстречу смерти было бы отрицанием жихни и всей её красоты, энергии и богастства. Все эти утверждения кажутся вполне резонными и очень целесообразными. И каким-то образом, по мере того как я их писала, они говорили о великом страхе, невежестве и обороне, как будто бы угражали самой сущности жизни, и мы, хранители их ценнейшего дара, обязаны защищать её от этого хищного животного, этой смерти — похитительнице. Учитывая безмерность страдания, трудностей, кажущуюся надменность и вероломство, которые зачастую приносит смерть, у многих из нас остаются ощущения подавленности и обманутости перед её силой.
Это не было философией наших предков.
Они всегда были готовы к этому неотвратимому посетителю. Смерть представлялась, как великое путешествие, великое приключение в просторы природы, в самих себя. Смерть не рассматривалась как «тать в нощи», так как природа подготовила их к своим меняющимся сезонам и настроениям. Смерть рассматривалась как естественный путь общения с An Tursach mor, великой усталостью, и они были «довольны длинным отдыхом»..
Современное религиозное образование, касающееся смерти, не делает нас более сознательными, так что большинство из нас тратит время и энергию, избегая её, и любыми средствами пытается держать одеревенелыми, ледяные пальцы подальше от того, что нам близко и дорого.
Мы придерживаемся мнения о том, что это облегчит нам жизнь, без страха о будущем. Когда жизнь просит нас умирать маленькими смертями, то есть отпустить кого-то или что-то для того, чтобы продвинуться дальше в нашей жизни по направлению к целостности, нежелание принять изменение не поможет этому. Игнорирование неизбежности смерти не поможет нам ещё больше уважать эту жизнь и проживать её более сознательно момент за моментом.
Закрывание глаз на что-либо создает страх, и страх делает нас несведущими в фактах, неосознающими их. Мы здесь, в наших земных телах, чтобы расширять и углублять наше сознание так, чтобы у нас были глаза, умеющие видеть, и уши, умеющие слышать. Частичное видение отключает нас, закрывает наши глаза на блдее обширную, борлее всепоглощающую реальность, которая признает рождение и смерть, как уникальные способы, в которых жизнь выражается в форме и вне формы. Сознание есть противоположность уклонения. Чем больше сознания проникает в нашу дущу, тем больше мы можем увидеть глазами безусловной или объективной любви.
Другими словами, сознание дает нам новые средства связи, общения, знания. Оно дает нам возможность видеть и слышать скрытые или символические послания во всем, с чем мы сталкиваемся. В сознательном наблюдении за сменой сезонов природы и применении этих изменений к собственным жизням кельтам была дана возможность жить душевно и умереть в том же состоянии.
Кельтские христиане пытались разыскать «Разум Христа», то есть где наше эго и земной разум становится единым с первичным естесством, то есть самим Духом или Жизнью. Эта внимательность помогает нам более чётко познать цель нашей жизни в земной форме, и мы радостно осознаем что жизни не угрожает потеря формы
Цитата из книги Филлиды Аннам-Аире — «Кельтская Книга Смерти»
Созерцание — чувственная форма познания. Еще в античности первое понимание
приписывается Платону, у которого созерцание — это познание идей и
познание «по истине». Что же в наше время? Как часто вы устремляете взгляд
в ночное звездное небо и растворяетесь в шуме ветра? Как часто вы смотрите
на переливы воды и треск огня? Как часто вы созерцаете окружающий мир?
Спешка, суета, ложные идеалы, мысли, идеи, проблемы — все это увлекает
человека от осознанности, от познания себя, Мира, в котором мы живем. В
обществе построен шаблон, по которому человек , остановившийся на улице и
взирающий на небо, будет воспринят подавляющим большинством людей как
«ненормальный» или еще лучше «заняться ему нечем». Мы потеряли на каком-то
Созерцание
этапе своей жизни эту способность — способность созерцать. Точнее, у нас
ее отняли, загрузили множеством ненужных дел и знаний — в школе,
университете, на работе. Вы замечали, как многие люди пробегают мимо не
видя ничего вокруг, сталкиваются друг с другом и бегут дальше? А лица в
метро и в автобусах — пустые, безжизненные, загруженные в свои мысли.
Остановившийся взгляд — словно оттуда ушла сама Жизнь. Взгляд, обращенный
только на пару метров перед собой.
А вот вы видели когда-нибудь как младенец смотрит на луну, на цветы, на
насекомых, на весь окружающий мир? Найдите в себе этого младенца,
представьте, что вы только что родились и взгляните на Мир так, словно вы
только что прибыли на планету Земля. Найдите время для этого: сядьте на
крыше высотного здания и созерцайте звезды, опуститесь перед цветами,
остановитесь на пару минут и ощутите телом и душой танец снежинок,
спускающихся с неба. Освободите свой разум от всевозможных мыслей о том,
что вы только что делали, что собираетесь делать, о каких-то проблемах.
Примите себя такими, какие вы есть.
Снимите маски и посмотрите на гору через ее массивность, на лес — через
множество Тайн, что сокрыто в нем, на себя глазами пса. Снимите с себя
груз забот и отрицательных эмоций. Созерцайте взаимоотношения животных,
людей. Созерцайте, при внутренней тишине, внешнюю красоту – постигайте
ключ к вечности. Верните утраченную гармонию – через общение, единение с
Миром. В дальнейшем, это даст вам колоссальные силы и возможности,
спокойствие и мудрость. Вы можете стать Небом, Огнем, Горой, Лесом – это
состояния, это понимание мира и ВОЗМОЖНОСТИ. От Облаков, Радуги (мост
богов), Леса, Солнца, Луны и др. — вы получите очень и очень щедрые дары.
ЯВНЫЕ дары. Нет навязанных проблем, нет хлыстов всадников, нет
препятствий. Забудьте обо всем — есть только Вы и Мир. Мир и Вы. Вы в
мире. Вы — Мир.
Чтобы увидеть мир в песчинке, и Рай в диком цветке, опустите
бесконечность на раскрытую ладонь и через час на вас снизойдет вечность.
Автор: Fox(Ксин Кро)
Опубликовано с разрешения Клана Ксин Кро
В наше время ходит множество споров относительно как происхождения Викки в целом, так и связи Друидизма и Викки. Annelle, последовательница викканской религии, администратор портала Город Виккан любезно согласилась дать интервью для www.Derwydd.info .
Mist: Чем для вас является викка, религией, стилем жизни или может быть методом ведения духовных практик?
Annelle: Викка – это религия, что, конечно, включает себя и стиль жизни, и духовные практики, и многое другое. Викка – это не состояние, в котором человек пребывает, являясь «настоящим викканином», викка – это путь, по которому мы движемся, познавая себя и окружающий мир, совершенствуясь.
Mist: Существует ли в викке какой-нибудь трактат, являющийся своеобразной «библией» для виккан?
Annelle: Нет, такого текста у нас нет. Есть несколько книг, которые являются условно-обязательными для прочтения, но фактически все они выражают личную точку зрения того или иного автора, а не догму. Они помогают нам понять викку, ее практики и философию, но в любом случае любую информацию нужно пропустить через себя, а не слепо ей доверять. При этом я считаю, что каждому викканину стоит ознакомиться с так называемой традиционной виккой, даже если он не собирается следовать именно этому пути, хотя у нас дело осложняется тем, что многие важные материалы просто не переведены на русский язык.
Mist: Не могли бы вы рассказать, как произошло ваше знакомство с виккой?
Annelle: В свое время я находилась в духовном поиске (и уже прошла через христианство и атеизм), и мне попалось слово «викка» в статье о сериале «Зачарованные». Мне понравилось то, что эта религия описывалась как языческая (хотя тогда я еще не вполне понимала, что это такое). Вскоре мои поиски в интернете привели меня к немногочисленным тогда сайтам по викке. И тот день изменил всю мою жизнь, потому что я поняла, что нашла именно то, что искала. Первыми моими книгами по викке были «Викка для начинающих» и «Викка и ее таинства» Скотта Каннингема.
Mist: По вашему мнению, викка действительно является древним духовным путём, или она сформировалась лишь в ХХ веке?
Annelle: Я считаю, что викка сформировалась именно в XX в., хотя некоторые ее духовные корни уходят в глубокую древность (по крайней мере, в том виде, в каком мы можем воспринимать эту древность сейчас). Дело в том, что викка в свое время заимствовала многое из других традиций, путей и мировоззрений. Основа викки – язычество, и хотя наши языческие практики не совпадают с теми, что были у наших далеких предков, они все же имеют ту же суть.
Mist: Впервые я увидел вас на портале Город Виккан. Это единственный ваш проект?
Annelle: Сейчас я также являюсь координатором проекта по созданию газеты «Викканский круг». В качестве альтернативы сайту, который я уже давно не обновляю, я веду блог , хотя в целом я решила заниматься различными проектами в интернете менее активно. Также у меня есть интернет-магазин «Ведьмина Лавка» (), где можно купить разные вещи, полезные в викканской практике.
Mist: Вы придерживаетесь сольной практики, или являетесь членом какой-либо организации, ковена?
Annelle: Я не принадлежу к ковену, хотя, я думаю, мне бы этого хотелось. Правда, учитывая то, каким мне бы хотелось его видеть, вряд ли в ближайшее время я смогу его найти, по крайней мере, в России.
Mist: Изучение практической стороны викки должно проходить под надзором учителя?
Annelle: Я думаю, изучение всех сторон викки должно проходить под надзором учителя, хотя у нас это практически нереально. На самом деле, я думаю, что в России вообще нет или практически нет виккан, которые могли бы качественно обучать викке. Изучение викки в одиночку – дело сложное, требует много усилий и целеустремленности, поэтому общий уровень знаний в области викки среди русских виккан очень низок.
Mist: Скажем так, викканская магия, универсальна или есть определённые рамки?
Annelle: Магия вообще универсальна, а викканская магия – это та магия, что практикуется в рамках викканского мировоззрения. Я не думаю, что возможна какая-то «викканская магия» вне этого мировоззрения. Если человека чем-то не устраивает викка, он вполне может просто практиковать магию без привязки к какой-либо традиции.
Mist: Многие считают, что друидизм и викка являются родственными традициями. Какова ваша точка зрения относительно данного вопроса?
Annelle: Я думаю, эти традиции имеют свои сходства, но примерно на так же, как викка имеет сходства с другими языческими традициями. Викка зародилась в Англии, и, конечно, друидизм не мог не повлиять на ее развитие – есть викканские традиции, которые фокусируются именно на кельтской мифологии. Но фактически, я думаю, не стоит искать больше родственного в викке и друидизме, чем есть на самом деле.
Mist: И, наконец, что бы вы могли посоветовать тем, кто ещё только начинает изучение викки?
Annelle: Конечно, мне хотелось бы видеть у начинающих виккан понимание того, что изучение викки требует времени и усилий, а также того, что викка – это отдельная религия, со своими рамками, а не место, куда можно придти и делать все, что угодно. И еще – если вы хотите изучать викку серьезно, переходите на англоязычные материалы (изучайте английский язык, если его еще не знаете, но делайте это). На моем сайте есть советы начинающим викканам, включающий список книг на русском языке, с которых можно начать изучение, но я также могу посоветовать книги на английском. Также мне всегда можно задать вопрос по викке вот тут —
Если вы ещё не вели неодруидических практик, вы не сможете в полном смысле понять то, о чём я пишу на данном проекте. Друидизм нельзя изучить по книгам или статьям в интернете, нельзя начать понимать его не ведя практику. Данный сайт не учит Друидизму, но и не просто рассказывает о нём. Цель проекта Derwydd.info — помогать постичь Друидизм.
Благодаря данной статье любой желающий сможет почувствовать ту силу, с которой работают современные друиды.
Перед любой практической работой рекомендуется выполнять Ритуал Трех Лучей Awen.
Однако если немного доработать ритуал, то можно синтезировать его с обращением к силам природы, тем самым получив достаточно интересную утреннюю молитву, например так:
Сегодня я взываю к Сиянию луны, Свету Солнца,
Жару Огня, Текучести воды, Плодородию Земли и Скорости Ветра.
Да пребудет со мной, во мне и вокруг меня Гармония Природы и Мудрость Предков.
Да буду я, Дитя Земли, Луны и Солнца не отвергнутым,
Но Трижды Благословлённым
Искать и находить Великую Истину во всём, что вижу.
ИИИАААООО!
Да снизойдёт на меня божественное озарение!
С неё можно начинать каждый день, или выполнять только перед непосредственной Практикой, решите сами.
Приступим к вашей первой медитации.
Расслабьтесь, успокойте дыхание, отгоните навязчивые мысли. Примите удобную для вас медитационную позу. Представите что из вашего темени прорастают рога, почти такие, как у оленя. Ощутите их. Пусть они растут всё дальше и дальше, к небесам.
Пусть по этим рогам, как по каналам начинает спускаться Божественная, Чистая энергия. Пусть эта энергия заполнит вас, как сосуд.
Далее представите что из вашего копчика начинают прорастать корни, почувствуйте. Пусть они растут к центру земли, пусть сливаются с Драконом. И поднимется по вашим корням Сила из самого сердца Земли.
Пусть в вас сольются две эти Великие Силы, станьте Стержнем, связывающим Землю и Небо, раскройте себя как дитя Земли, Луны и Солнца.
Побудьте в этом состоянии некоторое время, потом позвольте силам отступить туда, откуда они пришли.
Они очистят вас, напитают энергией.
Неторопливо откройте глаза, если они были закрыты. Можете сделать запись в своём дневнике (если ведёте) , опишите ощущения, закрепите то, что вы сумели понять и почувствовать.
Завершить работу можно произнеся такую молитву:
Бог меня обнимает, Бог меня окружает,
Бог в моем голосе, Бог в моей мысли.
Бог в моем сне, Бог в моем пробуждении,
Бог в моем зрении, Бог в моей надежде.
Бог в моей жизни, Бог в моих устах,
Бог в моей душе, Бог в моем сердце.
Бог в моем Вседостаточности, Бог в моей дремоте,
Бог в пещере постоянно живой души, Бог в моей вечности.
И помните: Все Боги — есть Лики Единого!
Продолжение следует…